За принцессой, в Испанию! Или как принц Уэльский ездил инкогнито в Испанию, и что из этого получилось. Часть V и последняя


Ворчалка № 941 от 29.11.2019 г.




Принц Чарльз тем временем вместе с герцогом Бекингемом стремился как можно быстрее попасть в Лондон, чтобы лично объяснить отцу состояние дел и оправдаться в провале брачных планов. Хотя брачный контракт с Марией Анной ещё не был официально расторгнут, принц-то прекрасно сознавал, что этому браку не бывать, но немного опасался реакции отца на разрушение его планов.
Герцог Бекингем страстно желал отомстить испанцам за перенесённые унижения и был уверен в том, что ему удастся успокоить своего царственного любовника, и что король примирится с их совместным с принцем решением.

Бекингему не удалось сразу же убедить Джеймса I в необходимости отказаться от своих планов. Потеря двух миллионов и разрыв с Испанией - это были слишком чувствительные удары для правителя, вечно нуждавшегося в деньгах. А неудача с возвращением Пфальца роняла авторитет Англии и лично короля в протестантском сообществе.
Однако Бекингему значительную поддержку оказал принц Чарльз, заявивший отцу, что он ни при каких обстоятельствах не женится на инфанте. Они наперебой рассказывали Джеймсу I о том, каким унижениям якобы подвергался принц в Испании.

Пока принц Чарльз и Бекингем рассказывали Джеймсу I небылицы о своём пребывании в Испании, 12 ноября в Мадрид прибыло из Рима папское разрешение на брак, а Джеймс I узнал об этом через десять дней. Разрешение было действительно до 25 декабря 1623 года, до Рождества, и больше никаких формальных препятствий для заключения брака не существовало.
Так полагали в Мадриде, и король Филипп IV на всякий случай начал приготовления к свадьбе.

Джеймс I оказался в очень тяжёлом положении: дело его мечты, женитьба сына на испанской инфанте, а также возвращение Пфальца зятю, казалось уже решённым. Оставалось только уточнить несколько незначительных деталей, но в последний момент все его надежды были разрушены самым непостижимым образом.
Столкнувшись с твёрдым противостоянием молодых людей, король устало отступил и позволил Бекингему и принцу Чарльзу самим искать оправдания для задуманного нарушения договора с испанцами. Тем более что и общество, и парламент, и народ – все были резко настроены против подобного брака.

Бекингем при поддержке принца Чарльза рьяно взялся за дело и начал слать графу Бристолу соответствующие инструкции.
Если сначала герцог приказывал Бристолу всячески затягивать переговоры о заключении брачного контракта, то теперь он, с одобрения Джеймса I, дал ему следующее указание: брак принца Чарльза с инфантой Марией Анной не будут заключён до тех пор, пока король Филипп IV не гарантирует возвращение Пфальца курфюрсту Фридриху V. Кроме того, ещё до заключения брака испанцы должны передать англичанам приданое инфанты в полном объёме.
Бекингем и принц Чарльз потребовали от графа Бристола довести эти жёсткие требования до сведения короля Филиппа IV без всякой задержки.
Заметим, что в уже подписанном брачном договоре никакого упоминания о Пфальце вовсе не было.

Получив подобное послание от имени Джеймса I, король Испании сразу же понял, что Бекингем решил принести в жертву интересы страны и короля Джеймса I ради удовлетворения своего уязвлённого самолюбия, и к чему это может привести. Однако Филипп IV вручил графу Бристолу письменное обязательство передать Пфальц Фридриху V или путём убеждения заинтересованных сторон, или каким-либо иным (каким, интересно?) способом.

Филипп IV, разумеется, схитрил, так как он был уверен в том, что Бекингем ни при каких условиях не допустит заключения намечавшегося брака, но перед всем миром Испания показала, что не нарушила условий переговоров ни по одному пункту.
Англичане никак не отреагировали на ответное послание испанского короля, и тогда Филипп IV велел сестре прекратить изучение английского языка и сложить с себя титул принцессы Уэльской. Кроме того, Филипп IV полагал, что безрассудство Бекингема может привести к войне с Англией и приказал безотлагательно начать приготовления к возможным боевым действиям во всех своих владениях.

Король Джеймс I из-за эгоизма своего фаворита оказался в очень сложном и тяжёлом положении: пострадала репутация английского короля, нарушившего брачный договор (всем было ясно, что дело идёт к разрыву). Но самое главное было в том, что денег не было и не предвиделось, а надежда на возвращение Пфальца тоже практически исчезла.
Пришлось Джеймсу I обращаться за помощью и поддержкой к парламенту, надеясь, что из-за крушения происпанских планов короля парламентарии отнесутся к другим пожеланиям монарха более благосклонно.

Ведь в 1621 году Джеймс I уже созывал парламент, который осудил возможный брак принца Уэльского с инфантой, союз с Испанией и послабления для католиков. Однако тогда парламентарии соглашались выделить средства для борьбы за Пфальц, но при условии, что король ясно изложит характер борьбы и предполагаемых союзников.
Взбешённый неуступчивостью парламентариев, король в декабре 1621 года распустил парламент, и вот теперь он снова должен обратиться к парламенту, чтобы посоветоваться о судьбе испанского брака сына и о дальнейших путях внешней политики.

В своей краткой речи перед парламентом 20 февраля 1624 года король Джеймс I невразумительно объяснил причины своего недовольства Испанией и поинтересовался мнением парламентариев об исходе “испанской партии”.
Далее король высказался о необходимости финансирования борьбы за Пфальц и, сославшись на плохое самочувствие, назначил посредником при обсуждении данных вопросов между короной и парламентом герцога Бекингема.

Да, Джеймс I самоустранился от решения возникших проблем и поручил решение этого вопроса своему фавориту, которого должен был поддерживать наследник престола. Не самое лучшее решение, но в оправдание короля надо сказать, что от результатов “испанской партии” здоровье Джеймса I сильно пошатнулось, а о слабом здоровье короля в последние годы его жизни было хорошо известно современникам.

Перед тем как покинуть Лондон, король подписал указ о созыве парламента в конце января 1624 года, которое в действительности состоялось в середине февраля того же года. И уже в самом конце 1523 года Джеймс I отозвал графа Бристола из Испании, что продемонстрировало испанцам о приготовлении англичан к окончательному разрыву и даже к войне.

Бекиенгем в глазах общественного мнения был героем, похоронившим испанский проект для принца Чарльза, и противником союза с ненавистной Испанией.
Свою версию произошедших событий Бекингем изложил на заседаниях комитетов палаты лордов и палаты общин. Он уверял, что даёт полную и абсолютно достоверную версию событий, ссылаясь при этом на авторитет принца Уэльского.

Естественно, что доклады герцога Бекингема довольно сильно расходились с реальной картиной событий, так как герцог одни факты просто игнорировал (например, о торжественной встрече принца Уэльского в Мадриде или о любви и почитании принца двором и короной), а другие всячески выпячивал, выискивая смертельные обиды принцу в обычном течении событий, как, например, в задержке папского благословения на брак из-за смерти Григория XV.

Но больше всего Бекингем указывал на такие качества испанского двора как лживость, неискренность и хитрость. Мол, многолетние переговоры с Испанией о Пфальце не дали никакого результата как из-за испанского коварства, так и по причине неспособности графа Бристола добиться успеха в данном вопросе. По этой причине принц Чарльз и предпринял своё путешествие в Испанию, чтобы на месте определить степень искренности испанцев в вопросах намечавшегося брака и судьбе Пфальца.

В Испании принц Уэльский воочию столкнулся с поразительной лживостью и хитростью испанцев, а также с их пренебрежительным отношением к столь высокопоставленным особам, как принц Уэльский и герцог Бекингем. Все действия испанцев в вопросе заключения брака показывали, что они никогда его всерьёз не рассматривали, также как и проблему о возвращении Пфальца его “законному” владельцу.

При обращении к парламенту Бекингем добавил ещё некоторые подробности, порочившие испанцев и выставлявших его и принца Чарльза в самом выгодном свете.
Присутствовавший в парламенте принц Уэльский подтвердил, что всё сказанное герцогом Бекингемом является чистой правдой. Он также предъявил парламенту письмо в котором говорилось, что герцог Бекингем сделал доклад о событиях в Испании по его личному распоряжению.

Любой трезвомыслящий человек при желании мог бы обнаружить в рассказах Бекингема массу неувязок и прямой лжи, к тому же имелись свидетельства графа Бристола, противоречившие версии Бекингема, но вот такого желания у членов английского парламента не было. Они обрадовались предоставившейся возможности разорвать союзнические отношения с Испанией и начать с нею войну. К тому же можно было под шумок приструнить и английских католиков, которые было подняли голову во время переговоров о намечавшемся браке с испанской принцессой.

Парламент с восторгом выслушал выступление герцога Бекингема, краткую речь принца Уэльского и дружно проголосовал за то, чтобы Его Величество король Джеймс I разорвал договоры с Испанией как о браке наследника престола с инфантой, так и о переговорах по поводу Пфальца.
Один из лидеров оппозиции и виднейший юрист той эпохи сэр Эдуард Кок (1552-1634) даже назвал герцога Бекингема спасителем нации — таков был накал всеобщего восторга. Все хотели войны с ненавистными папистами, с Испанией.

Чуть позднее перед парламентом выступил и король Джеймс I, который , попав под мощное давление общественности, был вынужден высказаться в пользу войны с Испанией, но при условии, если парламент пообещает ему свою поддержку, в том числе и в финансовых вопросах. Но тут повествование уже выходит за рамки нашей темы.

Отмечу, что вскоре король устыдился лживостью заявлений своего любимца и запретил парламенту отождествлять речь Бекингема, которая была произнесена по его приказу, с собственным мнением Его Величества. Но престиж королевской власти уже очень сильно и безвозвратно пострадал.

Виновным в провале «испанской партии», естественно, сделали графа Бристола, которому после возвращения из Испании король приказал проживать безвыездно в своём поместье. Когда на престол взошёл Чарльз I, он пообещал графу Бристолу монаршее прощение, если тот признает свою вину за провал матримониальных планов принца Уэльского. Граф Бристол отказался от столь заманчивого предложения, и тогда взбешённый король упёк несговорчивого подданного в Тауэр.
Палата лордов хотела было выслушать графа Бристола, но герцог Бекингем сумел воспрепятствовать этому решению, так что граф Бристол без суда оставался в Тауэре до гибели Бекингема в августе 1628 года.

За принцессой, в Испанию! Или как принц Уэльский ездил инкогнито в Испанию, и что из этого получилось. Часть IV

© Виталий Киселев (Старый Ворчун), 2019

Последние выпуски Анекдотов:

Последние выпуски Ворчалок: