За принцессой, в Испанию! Или как принц Уэльский ездил инкогнито в Испанию, и что из этого получилось. Часть IV


Ворчалка № 940 от 29.09.2019 г.




Сложившаяся вокруг него атмосфера ненависти и презрения со стороны испанского двора, злила и даже бесила Бекингема, привыкшего к раболепству английских придворных. Это привело к тому, что Бекингем решил отречься от своих первоначальных намерений и разрушить намечавшийся брак принца Чарльза с инфантой, а, следовательно, и предполагавшийся союз Испании с Англией. Бекингем прекрасно знал, что Джеймс I очень рассчитывал получить два миллиона в качестве приданого инфанты, и как он будет огорчён, не получив этих денег, но полагал, что сумеет оправдаться перед своим покровителем.

Приняв подобное решение, Бекингем стал постоянно внушать принцу Чарльзу мысли о том, что испанцы вовсе не стремятся к заключению намечаемого брака, и свидетельством этого являются многочисленные задержки и отсрочки. Факт смены понтификов в Риме, повлёкший новую задержку в переговорах, игнорировался Бекингемом, и он постоянно внушал принцу Чарльзу, что испанцы специально стараются задержать его подольше в Мадриде, чтобы попытаться обратить его в католическую веру.

Старания герцога не пропали даром и внушили слабовольному принцу определённые сомнения в искренности своих хозяев, а когда папский нунций завёл с принцем Чарльзом беседу о преимуществах истинной веры, тот решил, что Бекингем прав, и ему грозит нешуточная опасность. Принц решил немедленно вернуться в Лондон, так как стал считать брачный союз с инфантой ловушкой, а задержки в переговорах стали представляться ему попыткой удержать его в Испании. Своим гостеприимным хозяевам принц Чарльз объяснил неожиданный отъезд желанием согласовать последние детали брачного договора с отцом, королём Джеймсом I.

Так как согласие нового папы на брак принца с инфантой ещё не было получено (или оглашено!), Филипп IV не стал удерживать своего царственного гостя и разрешил ему покинуть Испанию на прибывших всё-таки английских кораблях.
Во время прощания с Филиппом IV принц Чарльз поклялся соблюдать все статьи заключённого договора. Король Филипп IV со своей стороны организовал церемонию прощания с принцем со всей возможной почтительностью и любезностью, а на месте расставания с принцем он даже воздвиг памятную колонну в знак их взаимной дружбы.
Заметим, что никаких попыток удержать принца от отъезда никто не предпринимал.

Совсем упустил из внимания ещё один любопытный момент. Следует отметить, что к поездке принца Чарльза в Испанию оказался причастен ещё один известный человек, который хоть и не принимал активного участия в этой истории, но факт всё же имел место. Я говорю об испанском писателе и драматурге Луисе Велесе, которого зачислили в свиту принца Уэльского на время пребывания последнего в Мадриде.
Луис Велес де Гевара (1579-1644) был испанским писателем, уже довольно известным у себя на родине к 1623 году. Но прославился он своим романом “Хромой бес”, изданным в Мадриде в 1641 г. Этот небольшой роман вдохновил француза Лесажа, издавшего в 1707 году своего “Хромого беса”, первая часть которого значительно совпадает с произведением Луиса Велеса.
Ален Рене Лесаж (1668-1747) – французский писатель, настоящую славу которому принёс роман “История Жиль Бласа из Сантильяны”, который начал издаваться с 1716 года.

Интересно было бы поговорить подробнее об этих писателях и их творчестве, но вернёмся всё же к нашим путешественникам.

Чтобы как-то подготовить Джеймса I к неудачному исходу брачных переговоров и, следовательно, к потере двух миллионов, Бекингем ещё до отъезда принца из Испании, 1 сентября 1623 года, отправил королю срочную депешу:
"Сир, я привезу всё, что Вы желаете, кроме Инфанты, и это разбивает моё сердце, поскольку из-за этого пострадает честь Ваша, Вашего сына и всей страны".


То, что старания Бекингема разрушить намечавшийся брак принесли ему полный успех, показывает поведение принца Чарльза, вступившего на борт английского флагмана в Сантандере. Встретившим его вельможам принц заявил, что испанцы совершили большую ошибку, когда так плохо к нему относились, а потом позволили ему беспрепятственно уехать.
И это говорил принц, которым восторгалось придворное общество, которым все были очарованы, и любые прихоти которого немедленно исполнялись. Испанцы полюбили принца Чарльза, восхищались им и относились к нему исключительно благородно, но их любовь не распространялась на Бекингема.

Вероятно, герцог Бекингем к моменту отъезда так задурил голову слабовольному принцу, что тот начал верить всему, что говорит его приятель вопреки очевидным фактам. Поэтому нас не должно удивлять, что возвращаясь в Англию, принц Чарльз стал решительным противником “испанской партии”.
Ведь, уезжая из Мадрида, принц Чарльз оставил графу Бристолу доверенность на заключение брака между ним и инфантой Марией Анной после получения папского разрешения. А уже из Сантандера он велел Бристолу не применять эту доверенность до получения особого указания. Это говорит о внезапном изменении намерения принца жениться на инфанте.
С тем наши путешественники и отправились в обратный путь, покинув Сантандер 18 сентября.

5 или 6 октября 1623 года в Лондон пришло известие о том, что принц Чарльз прибыл в Портсмут без испанской принцессы, которую подавляющая часть английского общества заранее ненавидела. Как, впрочем, и всех остальных испанцев.
Никаких официальных торжеств по поводу возвращения принца не было, да и быть не могло – ведь миссия по заключению брака не имела успеха, - но Лондон и его жители ликовали. Как писал современник:
"Весь день был наполнен весельем и благодарением, когда люди всех достоинств, знатные и незнатные, богатые и бедные в Лондоне, Вестминстере и предместьях изо всех сил демонстрировали свою любовь. Костры зажигали на улицах, площадях, в переулках и дворах, несмотря на дождь... Воздух наполнился выкриками и благословлениями, которые смешались со звуками музыкальных инструментов, залпами орудий и мушкетов, звоном колоколов, боем барабанов, звуками труб. Знатные, джентльмены и другие раздавали бедным золото и выкатывали на улицу телеги с вином".
А в соборе св. Павла была отслужена торжественная служба с пением псалма:
"Когда вышел Израиль из Египта, дом Иакова – из народа иноплеменного".


Свою нелюбовь к испанцам англичане сконцентрировали на испанском посланнике графе Гондомаре, которого все открыто ненавидели. Гондомара, скорее всего, в это время в Лондоне уже не было, так как его полномочия как чрезвычайного посла были прекращены ещё в 1622 году, но он некоторое время оставался при дворе в качестве экс-посла. По некоторым сведениям граф Гондомар был в Мадриде во время визита туда принца Уэльского, однако настаивать на этом я не могу.

Во всяком случае, во множестве памфлетов и сочинений, посвящённых поездке и возвращению принца Чарльза, имя графа Гондомара упоминается неоднократно.
Граф Гондомар вызывал ненависть англичан не только своим высокомерием, но и тем, что он воплощал в их глазах всё испанское и католическое. Кроме того, испанский посол умудрился так расположить к себе короля Джеймса I, что стал его другом и собутыльником. Частенько король и посол даже прикладывались к одной и той же бутылке.
Граф Гондомар стремился к созданию союзных отношений между двумя странами и был одним из инициаторов "испанской партии", а это отнюдь не прибавляло ему любви и популярности в протестантской стране.

Вернее, популярностью-то он пользовался, но довольно своеобразной: англичане постоянно насмехались и издевались над болезнью графа Гондомара – анальной фистулой.
По распоряжению Джеймса I испанского посла первым в Лондоне стали носить по улицам в паланкине, чтобы защитить его от нападок толпы и облегчить его страдания от тряски при езде в экипажах. Однако это вызвало раздражение пуритан, которые стали обвинять Гондомара в том, что он использует англичан в качестве рабочей скотины.
Кроме того, по распоряжению Джеймса I для Гондомара было изготовлено особое туалетное сиденье, чтобы облегчить его страдания, вызванные анальной фистулой.

Англичане находили множество поводов для того, чтобы поиздеваться над графом Гондомаром.
Когда в 1617 году лорд-мэр Лондона организовал процессию, одна из сцен которой должна была иллюстрировать англо-испанскую дружбу, публика с восторгом приветствовала актёра, который очень удачно пародировал ненавистного графа, так что аллегория дружбы стала восприниматься совсем иначе.

Радостно встретили лондонцы и известие о том, что во время представления посла Гондомара королю Джеймсу I после его повторного назначения на эту должность произошёл несчастный случай.
Джон Финетт так описал это происшествие:
"12 марта 1619 года он [граф Гондомар] получил первую аудиенцию в Уайтхолле. Когда они проходили через старую деревянную террасу в Палату Стражи... карниз... внезапно обрушился... граф Эрандел, лорд Грей и другие оказались в опасности и легко пострадали, а один молодой человек из свиты посла сломал плечо и руку".
К огромному огорчению жителей Лондона граф Гондомар при этом не пострадал.

Сэр Джон Финетт (1571-1641) - старший церемониймейстер при дворе Стюартов.
Томас Говард (Arundel, 1585-1646) – 21-й граф Эрандел (титул восстановлен в 1604), 4-й граф Суррей 1604, 1-й граф Норфолк 1644.
Эндрю Грей (?-1663) – 7-й лорд Грей с 1611.

В качестве ещё одного примера любви англичан к графу Гондомару приведу только начало одного стихотворного памфлета под названием “О философе Харриоте, у которого была фистула in naso и сеньоре Гондомаре, у которого фистула была in ano”:
"Как может быть? Неужто две страны
Одной болезнью вдруг поражены?
Страдают фистулой? Но проясним вопрос:
Испанский грех английский чует нос".
Томас Харриот (Harriot, 1560-1621) – английский астроном, математик и философ; слыл безбожником.

Англичане также любили издеваться над титулом посла, Gondomar, и считали его анаграммой выражения Roman Dog с последующими сравнениями.

Что-то я опять увлёкся, так что пора вернуться к нашим путешественникам.

За принцессой, в Испанию! Или как принц Уэльский ездил инкогнито в Испанию, и что из этого получилось. Часть III

(Продолжение следует)

© Виталий Киселев (Старый Ворчун), 2019

Последние выпуски Анекдотов:

Последние выпуски Ворчалок: