Василий Ипатович Полянский, или несколько страниц из жизни маленького “вольтерианца” с большим... Часть II


Ворчалка № 875 от 04.12.2016 г.




Вольтер и Полянский

На этом месте мы прервём чтение биографической статьи из Словаря, тем более, что по другим данным Полянский родился в 1741 году, и перейдём к его отношениям с Вольтером.
Причин, побудившие Екатерину II отправить Василия Ипатовича в путешествие по Европе, мы не знаем. Вероятно, он проехал по германским государствам, побывал во Франции и добрался до замка Ферней.

Избранные места из переписки Вольтера и Екатерины II довольно быстро стали известны широкой публике, в том числе и места, в которых говорилось о Василии Ипатовиче.
Позволю себе привести эти обширные выписки.

5 мая 1771 года Вольтер из Фернея сообщает императрице:
"В пустыне моей теперь находится Ваш подданный г[осподин] Полянский, уроженец Казанского Вашего царства. Не могу довольно хвалить его бережливость, благоразумие и признательность к милостям Вашего Императорского Величества. Сказывают, что и Аттила был казанский же уроженец; если это правда, то надобно полагать, что сей Бич Божий был прелюбезный человек! Я в этом и не сомневаюсь, ибо Гонория, сестра глупого императора Валентиниана III, в него влюбилась и очень желала выйти за него замуж".


3 декабря 1771 года Вольтер снова сообщает Екатерине II:
"Господин Полянский делает мне иногда честь своими посещениями. Он приводит нас в восхищение описанием о великолепии двора Вашего, о Вашей снисходительности, о непрерывных трудах и множестве великих дел Ваших, кои Вы, так сказать, шутя производите. Словом: он приводит меня в отчаяние, что мне от роду без малого девяносто лет, и что я потому не могу быть очевидным всего того свидетелем.
Г[осподин] Полянский имеет большое желание увидеть Италию, где он мог бы более научиться служить Вашему Императорскому Величеству, нежели в соседстве к Швейцарии и в Женеве. Он даже ожидает на то Вашего повеления и на сей случай щедрот. Он сколько умный, столько и добрый человек, коего сердце с истинным усердием привержено к Вашему Величеству".


Екатерина II ответила Вольтеру 30 января 1772 года:
"Господину Полянскому, принятому под ваше покровительство (votre protégé), приказала я доставить деньги для его путешествия в Италию; думаю, что он получил их в самый сей час".


11 декабря 1772 года Вольтер пишет в Петербург:
"Я получил печальное для меня известие, что тот Полянский, который по воле Вашей путешествовал, и которого я столько любил и почитал, возвратившись в Петербург, утонул в Неве. Если это правда, то я очень сожалею. Частные несчастия всегда будут случаться, но общее благо Вы устраиваете".


Но уже 3 января 1773 года Вольтер с удовлетворением сообщает:
"Г[осподин] Полянский уведомляет меня, что он не утонул, как мне о том сказывали, но, напротив, в тихом пристанище, и что Ваше Величество пожаловали его секретарём Академии".


Императрица ответила Вольтеру 20 февраля/3 марта 1773 года:
"Ваш барон Пеллемберг в армии, а г. Полянский секретарём в Академии художеств (des beaux arts); он не утонул, хотя и часто переезжает через Неву в карете. У нас зимою безопасен бывает такой переезд".


В переписке с императрицей Вольтер не желал использовать датировку по юлианскому календарю, принятому в России. Он говорил по этому поводу:
"Votre chronologie grecque n'est pas meilleur que la notre; vous comptez vos jours par des victoires".
"Ваша греческая хронология ничем не лучше нашей; вы рассчитываете свои дни побед..."


Г.И. Добрынин с удовольствием отмечал вышеописанный факт знакомства Полянского с Вольтером:
"Вот кто был Полянский! Его знали, знаемый целым светом знаменитый Вольтер и Великая Екатерина! Знали не случайно, но по его достоинствам. A я за честь себе почитаю, что он меня и моего Луцевина отличал. И сей-то был Полянский, который, при первом моём его узнании, кричал ещё в сенях ― когда шел с визитом к Вязмитинову ― Monsenieur!"
Сергей Кузьмич Вязмитинов (1744-1819) ― правитель Могилёвского наместничества 1790-1794. Сделал впоследствии блестящую карьеру. В 1786 году женился на Александре Николаевне Энгельгардт (1767-1848), дочери Николая Богдановича Энгельгардта (1737-1816) ― Могилёвскго вице-губернатора 1779-1781, правителя Могилёвского наместничества 1781-1790.

Служба в Петербурге и госпожа Демидова

Сведения об этом периоде жизни Василия Ипатовича были получены Г.И. Добрыниным от Петра Ильича Сурмина, товарища Полянского, который в описываемое время проходил по штатской службе в Сенате.

Василий Ипатович Полянский вернулся в Россию, в Петербург, в 1772 году и в конце года был назначен секретарём Академии художеств. Одновременно он (имея чин коллежского асессора) служил под руководством покровительствовавшего ему князя Александра Алексеевича Вяземского (1727-1793), генерал-прокуроре Сената, в Уложенной Комиссии и при составлении “Уложения о губерниях”.

Добрынин коротко сообщает о службе Полянского:
"Полянский, возвратясь из чужих краев в Петербург, и будучи уже секретарём Академии, был и y сочинения законов, под начальством генерал-прокурора князя Вяземского. Из сочинений его суть: статьи “О совестном суде и его должности”, которые составляют ХХѴI-ю главу учреждения о губерниях".


Но через некоторое время Василий Ипатович не только был лишён своих столичных должностей, но потерял и самое свободу.
А дело было в том, что влюбился Полянский в одну замужнюю даму, Софью Алексеевну Демидову (в девичестве Ширяеву, 1736-1807), жену Никиты Никитича Демидова Младшего примерно с 1767 года.
Никита Никитич Демидов Младший (1728-1804) ― сын Никиты Никитича Демидова Старшего (?-1758), который в свою очередь был младшим сыном Никиты Демидова (Никита Демидович Антуфьев, 1656-1726), основателя знаменитой династии, и братом Акинфия Никитича Демидова (1678-1745).

Софья Алексеевна происходила из рода мелких гороховецких купцов Ширяевых, бесприданница, была выдана замуж за Демидова против своей воли и была к мужу более чем холодна.
Никита Никитич, наоборот, был безумно влюблён в свою ненаглядную жёнушку, осыпал её разными дарами, золотом и драгоценностями, но ни его любовь, ни дары не смогли размягчить сердце Софьи Алексеевны.

Через пару лет после свадьбы эта дамочка сбежала от мужа с каким-то проходимцем по фамилии Хитров или Хитрово, прихватив с собой изрядное количество денег и драгоценностей. Через несколько месяцев Софья Алексеевна вернулась без денег и без драгоценностей, вся в долгах, а не в шелках, но была не только прощена любящим мужем, но и осыпана новыми дарами.
Только после этого побега Никита Никитич установил за горячо любимой женой хоть какой-то надзор, что, впрочем, помогло не слишком сильно.

Примерно в 1765 году или несколько позже, Василий Ипатович Полянский попался на глаза Софье Алексеевне, и между ними вспыхнуло горячее чувство. Чувство это было настолько горячим, что Полянский довольно скоро согласился увезти Софью Алексеевну от мужа.
Куда увезти? Ну, хотя бы в Казанскую губернию, где у Полянского было небольшое имение.

Разногласия у любовников возникли только в одном вопросе ― каким видом транспорта воспользоваться при побеге?
Полянский настаивал на том, чтобы ехать в кибитке, мол, так они будут двигаться намного быстрее.
Софья же Алексеевна привыкла жить в роскоши и настояла на том, что путешествовать (а не убегать от мужа) они будут в карете со всеми удобствами.
Полянский, на свою беду, уступил женщине и вскоре поплатился за это.

Однажды ночью влюблённые бежали в карете из Петербурга, но господин Демидов довольно скоро спохватился пропажи, пожаловался генерал-полицмейстеру на похищение жены, и полицейское ведомство снарядило погоню.
Добрынин, со слов Сурмина, довольно коротко описал картину погони:
"В сие время, как писал он о совести, влюбился в Петербурге в жену г[осподина] Демидова, и увёз её уже из города. Но когда полицейские на него настигали, он выскочил из кареты на запятки, велел гнать лошадей, a сам, обнажа шпагу, защищал двери кареты от полицейских чиновников и служителей, призывая в помочь духа Карла XII, подвизавшегося в Бендерах, не с меньшим или не с бòльшим основанием рассудка.
В награду за храбрость, ему отвели квартиру в караульне при Сенате".


Князь А.А. Вяземский недаром покровительствовал Полянскому: он приказал, чтобы комнату арестанта прибрали, чтобы его прилично кормили и не обижали.
Он попытался вывести Полянского из-под удара и даже отделил дело супругов Демидовых от дела о похищении чужой жены Полянским.

Но тут вмешался петербургский генерал-полицмейстер Чичерин, который взял дело под свой контроль и стал засыпать Полянского опросными листами.
Сначала Василий Ипатович игнорировал опросные листы, а потом вспылил и, по словам Добрынина,
"не уважая почестей, написал в ответных пунктах столь пространно, что дописался до вершины гор, на которых сами боги обитают, творя подобная всем человекам".
Скорее всего, он намекал на любовные похождения Императрицы, а такая дерзость была чревата очень суровым приговором, и
"Сенат за это витийство наградил его приговором:
"Отрубить ему руку".
Николай Иванович Чичерин (1724-1782) — петербургский генерал-полицмейстер в 1764-1777гг.; генерал-аншеф с 1773.

Василий Ипатович Полянский, или несколько страниц из жизни маленького “вольтерианца” с большим... Часть I

(Продолжение следует)

Последние выпуски Анекдотов:

Последние выпуски Ворчалок: