Эль Греко: несколько фрагментов из жизни гениального живописца. Часть II


Ворчалка № 821 от 03.10.2015 г.




Монах фра Хосе де Сигуэнса (1544-1606), библиотекарь и первый историк Эскориала, в своём труде “История ордена святого Иеронима”, созданного им в конце своей жизни, так написал об опальной картине:
«Здесь находится картина, изображающая святого Маврикия и его воинов, написанная рукою Доменико Греко, который живёт теперь в Толедо и создаёт превосходные произведения. Она была написана для алтаря этого святого, но картиной остался очень недоволен Его Величество, что, однако, неудивительно, потому что немного таких людей, которым бы он [Эль Греко] нравился, хотя и говорят, что написана она искусно и что автор её много знает, и показал себя в вещах, им созданных, прекрасным мастером».


Далее Сигуэнса ссылается на авторитет покойного Хуана де Наваррете, который утверждал, что
«нужно писать святых в такой манере, которая бы не лишала желания молиться перед ними».
Поэтому, по мнению Сигуэнсы, изображения святых должны пробуждать у верующих чувство набожности, и именно это должно являться главной целью живописи. Рассматриваемое же полотно Эль Греко принадлежит к такому виду искусства, которое
«прикрасами и выдумками может оскорбить неискушенное чувство и не дает никакого удовлетворения».


После этого пояснения становится понятной реакция Филиппа II на “Мученичество св. Маврикия”, которое он предполагал разместить в алтаре. Но перед этой картиной почти невозможно молиться; скорее можно, созерцая полотно, впасть в религиозный транс.
Трудно сказать, как сложилась бы дальнейшая судьба картины, если бы Диего Веласкес (1599-1660), разбирая коллекцию картин Эскориала, не перевесил полотно Эль Греко на более почётное место.

Вернувшись в Толедо, Эль Греко занялся изготовлением реплик своих картин, а только “Эсполио” он сделал не менее семнадцати копий, что приносило ему неплохие деньги. В марте 1582 года капитул Кафедрального собора постарался загладить свою вину перед художником и заказал ему шикарную резную раму для нашумевшей картины, за которую Эль Греко заплатили значительно большую сумму, чем за саму картину.
Кроме того, в том же году он получил официальный статус жителя Толедо.

Работа над репликами картин и портретами горожан, за которые он требовал у заказчиков немалые деньги, принесла художнику достаточные средства для того, чтобы сменить место жительства.
В 1585 году он арендовал значительную часть поместья у маркиза де Вильены (вернее, у его опекуна) и жил в нём до самой смерти, правда, по неизвестным причинам, он переменял место жительства в 1600-1604 годах.
Хуан Гаспар Фернандес Пачеко, 5-й маркиз де Вильена, 5-й герцог де Эскалона (1574-1615). Я привёл основные титулы этого аристократа, так как в дальнейшем он может фигурировать то, как маркиз де Вильена, то как герцог де Эскалона.

Поместье маркизов де Вильена располагалось на том месте, где в прежние времена стоял дворец Самуила бен Меира ха-Леви (1320-1361), который был главным казначеем и первым министром у Педро I Жестокого (1334-1369, король Кастилии и Леона с 1350). Однако другие королевские советники оклеветали ха-Леви, его имущество было конфисковано, а сам он умер в тюрьме под пытками.

Энрике де Арагон, маркиз де Вильена (1384-1434), которому достался дворец ха-Леви, разрушил дворец еврейского финансиста, и построил на его месте новый дворец, который стал быстро обрастать различными пристройками.
Энрике де Арагон был человеком разносторонней образованности. Он был выдающимся испанским поэтом и крупным учёным своего времени, но считался современниками колдуном и чернокнижником.
К тому времени, когда Эль Греко решил арендовать дворцовый комплекс, его прошлое уже превратилось в набор жутковатых легенд, связанных с именами прежних владельцев.

Некоторые данные позволяют предполагать, что дворец ха-Леви достался Альфонсо де Арагону (1332-1412), деду дона Энрике, или другому Альфонсо де Арагону (1358-1425), отцу дона Энрике.
Все это было так давно и окружено ореолом такой таинственности, что поместье маркизов де Вильена пустовало и не приносило почти никакого дохода. Владельцы поместья охотно сдавали в аренду различные постройки дворцового комплекса, но желающих было не слишком много. Возможно, таинственная атмосфера этой местности и привлекла внимание Эль Греко.

Так как художник в то время уже очень прилично зарабатывал, то он снял самые дорогие просторные апартаменты, состоявшие из двадцати четырёх комнат. Заказчики должны были видеть роскошную обстановку, в которой живёт и трудится Эль Греко, и платить ему соответствующие гонорары за его полотна.

Как я уже сказал, Эль Греко очень прилично зарабатывал, но, одновременно, он постоянно нуждался в деньгах, так как художник жил на широкую ногу, и постоянно тратил больше, чем зарабатывал.
Эль Греко быстро наполнил своё жилище множеством прекрасных и дорогих вещей, сделал его таким комфортным для проживания, что это изумляло, а часто и раздражало испанцев, большинство из которых были довольно непритязательными в быту.

Испанский художник Хусепе Мартинес (1600-1682) с осуждением писал:
«Получив массу дукатов, он большую часть тратил на роскошь своей жизни. Так, например, он держал на жаловании музыкантов, чтобы во время еды доставлять себе наслаждение музыкой».
Этот обычай Эль Греко заимствовал из Венеции, но испанцы считали его странным и непонятным. Однако многочисленные друзья Эль Греко были лишены подобных предрассудков и с удовольствием разделяли с художником трапезы в сопровождении музыки.

Большую ценность представляла собой и библиотека художника, которую Эль Греко собирал в течение всей своей жизни. В ней были собраны книги на многих языках (латынь, древнегреческий, испанский, французский, итальянский и пр.), и на видном месте всегда стояли книги религиозного содержания и труды отцов церкви.

Однако главное место в его собрании занимали труды по архитектуре и описания архитектурных памятников.
Понятно, что здесь были “Десять книг об архитектуре” Витрувия (I век до Р.Х.), “Римские древности” и “Четыре книги об архитектуре” Андреа Палладио (Андреа ди Пьетро, 1508-1580), “Правила пяти ордеров архитектуры” и “Практические правила перспективы” Джакомо да Виньолы (Якопо ди Бароцци, 1507-1573), “Десять книг о зодчестве” Леона Баттисты Альберти (1404-1472) и многие другие.
Но приобретал Эль Греко труды и таких теоретиков архитектуры, как Себастьяно Серлио (1475-1554), Хуан Баутиста де Эррера (1530-1597) и многих других.

Значительное место в библиотеке художника занимали книги по истории и философии, от Ксенофонта, Плутарха и Аристотеля до сочинений современных, в основном, итальянских, авторов.
Множество книг принадлежало перу поэтов и драматургов, таких как Гомер, Еврипид, Софокл, Овидий и другим признанным авторам, вплоть до басен Эзопа. Из более поздних авторов его привлекали сочинения Петрарки, Тассо и Ариосто.
Стоит упомянуть, что среди друзей Эль Греко был такие выдающиеся поэты, как Гонгора и Парависино, так что увлечение поэзией не было случайностью.
Кстати, исследователи искусства часто отмечают родственные черты в творчестве Эль Греко и Гонгоры, недаром этого испанского поэта часто называют “тёмным”.
Луис де Гонгора и Арготе (1561-1627).
Ортенсио Феликс Парависино и Артеага (1580-1633).

Дом Эль Греко был не только местом жительства художника, не только его мастерской и библиотекой, но и как бы постоянно действующей выставкой его произведений.
В мастерской Эль Греко всегда находились десятки ещё незаконченных произведений и различные наброски, но художник не любил, когда посетители собирались интересоваться подобными работами. Зато к услугам посетителей всегда было несколько полотен мастера, а также множество реплик его произведений.

Реплика – это не просто уменьшенная копия картины, это различные варианты решения главной проблемы картины. Ведь для каждого своего полотна Эль Греко создавал множество реплик – вот их в первую очередь и предлагали вниманию многочисленных посетителей и потенциальных заказчиков. По этим репликам заказчики могли судить о мастерстве художника, выбирать для заказа интересующие их сюжеты.
Ведь посетители чаще всего считали религиозные полотна Эль Греко иконами для поклонения, а это способствовало созданию новых многочисленных реплик, для реализации.

В создании реплик художнику помогали его сын Хорхе Мануэль, секретарь и ученик Франсиско Пребосте (1554-1607), прибывший с Эль Греко из Италии, и различные местные ученики мастера. Все старались по возможности точно копировать манеру живописи своего учителя, но по уровню мастерства они ему значительно уступали, что, конечно же, сказывалось на уровне реплик. Так что Эль Греко практически никогда не подписывал их, что затрудняет идентификацию сохранившихся и обнаруженных образцов.
Реплики находили хороший сбыт не только в Толедо, они широко расходились по всей Испании, а через Севилью реплики картин Эль Греко поступали в Новый Свет, и всё это способствовало росту популярности мастера.
Сам Эль Греко сбытом реплик не занимался, так что функции коммерческого директора выполнял верный Пребосте.

Эль Греко никогда не скрывал, что в создании реплик ему помогают ученики, но быстрый рост его популярности привёл к тому, что у художника появились завистники и недоброжелатели. Кроме того, Эль Греко создавал свои полотна очень быстро, и вскоре по городу поползли многочисленные слухи, что все эти картины пишут совсем другие люди, а Эль Греко только ставит на них свою подпись.

Когда до художника дошли эти грязные сплетни, он возмутился и устроил своеобразную демонстрацию: в течение недели в его мастерскую могли придти все желающие и наблюдать хоть целый день за работой мастера. За неделю Эль Греко создал три больших полотна и этим с помощью многочисленных свидетелей посрамил сплетников.
Жаль только, что до нас не дошли названия именно этих полотен.

Эль Греко: несколько фрагментов из жизни гениального живописца. Часть I

(Продолжение следует)

Последние выпуски Анекдотов:

Последние выпуски Ворчалок: