Португальцы в Индии. Часть XXVII. Правление Жоао ди Каштру (окончание)


Ворчалка № 789 от 17.01.2015 г.




В предыдущей главе я рассказал о том, как португальцы навсегда потеряли Аден и как военно-морскую базу, и в качестве торгового перевалочного пункта. Однако португальцы не слишком горевали из-за этой потери, так как объём торговли через Аден был теперь совсем незначительным, и содержать эскадру для прикрытия подобной базы оказывалось слишком затратным делом.
Так потеря Адена стала первой брешью (незначительной и даже выгодной с финансовой точки зрения) в цепи португальских владений вокруг Индийского океана.

Потерь могло бы быть и больше, если бы туркам годом ранее удалось захватить Маскат и Ормуз. Однако турецкий флот, вышедший из Басры, подойдя к Маскату, попал под сильный обстрел дальнобойных португальских пушек. Понеся значительные потери, турки не поплыли к Ормузу и вернулись в Персидский залив.
К слову сказать, португальская эскадра, контролировавшая Ормузский пролив, так и не заметила этих передвижений турецкого флота. А Максат и Ормуз на время избежали угрозы разграбления со стороны турок.
На время.

Тем временем, португальцы ушли от Адена и двигались в сторону Ормуза, когда дон Алвару ди Каштру к удивлению всех своих офицеров решил атаковать городок Эш-Шихр. Этот пункт защищал небольшой глинобитный форт с гарнизоном в 35 человек. Португальские пушки легко сравняли форт с землёй, а солдаты бросились в город, но не смогли разжиться там никакой добычей. Однако, вернувшись в Гоа, дон Алвару тоже отпраздновал свой триумф, правда, далеко не такой грандиозный, как устроил его отец после обороны Диу.

Последние неудачные кампании во время правления губернатора Жоао ди Каштру вызвали массу насмешек и сохранились в виде нескольких анекдотов.

1-й анекдот.
Возле ворот дома дона Пажу де Норонья плачет маленькая девочка. Один человек остановился возле неё и попытался утешить. Однако, узнав, что слуги дона Пажу украли у девочки курицу, он обречённо посоветовал ей примириться с потерей и вытереть слёзы:
"Если бы они взяли Аден, ты бы с лёгкостью получила его обратно. Но курица! Нет, её они никогда не отдадут".


2-й анекдот.
Архиепископом Гоа тогда был человек по фамилии Альбукерке. Однажды он разговорился со священником, который славился своим умением разгадывать различные загадки. Архиепископ спросил:
"Что это такое: из горького стало сладким, из великого – малым, а из малого – великим?"
Священник сразу же ответил:
"То, что из горького стало сладким, - это миндаль, которым осыпали губернатора, когда он возвращался из Диу.
Из великого стало малым – захват Броча, поскольку его взял дон Жоржи ди Менезиш.
Из малого стало великим - захват Шахра, поскольку его взял сын губернатора".
Архиепископ от души расхохотался над таким ответом священника.

Упомянутый выше Жоржи ди Менезиш – это, очевидно, тот племянник капитана форта Бассейн, который захватил и разграбил Броч. Нет никаких оснований отождествлять его с мореплавателем Жоржи ди Менезишем, открывшим в 1526 году остров Новая Гвинея и назвавшим его Папуа.

Тем временем болезнь губернатора ди Каштру, получившего известие о неудаче экспедиции в Аден, значительно обострилась. Он перебрался из Бассейна в Гоа, но там его болезнь настолько обострилась, что Жоао ди Каштру вынужден был передать управление Индией спешно назначенному совету, состоявшему из капитана Гоа, епископа, канцлера и одного из главных контролёров финансов.

23 мая 1548 года в Гоа прибыл из Португалии быстроходный корабль, доставивший документы из королевской канцелярии, новые распоряжения и пр.
Корабль привёз и королевский указ о том, что дон Жоао ди Каштру за заслуги перед королём и Португалией назначается вице-королём Индии с продлением срока его полномочий ещё на три года.

Однако ди Каштру был уже настолько плох, что принял эту награду совершенно равнодушно. Он тихо скончался 5 июня 1548 года, так что португальский историк Мануэль де Фариа-и-Соуза (1590-1649) позднее с полным правом мог написать, что причиной смерти Жоао ди Каштру была
"болезнь, которая в наши дни не убивает ни одного человека... поскольку такие болезни также умерли. Это было переживаемое им осознание жалкого состояния, в которое пришла Индия, и собственного бессилия справиться с ним".


Жоао ди Каштру был очень интересным человеком с совершенно не свойственными его современникам интересами, но ему очень не повезло с биографами, да и историки чаще всего насмехались над ним. Над губернатором посмеивались из-за того, что его дом, в котором он принимал местных правителей или их послов, был в восточной манере разукрашен изображениями драконов, различных демонов и прочих мифических чудовищ. В официальных документах, которыми он обменивался с местными правителями, Жоао ди Каштру к своим титулам добавлял и экзотический титул “Лев моря”.

Большинство современников плохо понимали, что с туземцами, чтобы сохранить их уважение, надо обращаться на понятном им языке титулов и образов, а образы устрашения на понятном им языке сделают их более сговорчивыми.
Психологическим воздействием на туземцев объясняются и его пышные триумфальные шествия после побед (чаще реальных, но бывало, что и мнимых).
Подобную цену ди Каштру платил за поддержание престижа Португалии и её короля, но его современники в метрополии не понимали поступков губернатора, и или посмеивались над ним, или даже осуждали его.

Большой популярностью у историков пользуется история о плаще его любимого сына Фернанду.
Однажды молодой человек приобрёл себе роскошный плащ за весьма немалую сумму. Жоао ди Каштру, увидев эту дорогую безделицу, вспылил и разрубил плащ на куски ударами своей шпаги. После этого отец посоветовал своему сыну тратить деньги на хорошее оружие, а не на предметы роскоши.
Впрочем, Жоао ди Каштру очень любил своего сына и тяжело заболел, когда узнал о его гибели. От этой болезни губернатор так и не смог оправиться.

Однако я слишком увлёкся, описывая реальные и мнимые недостатки Жоао ди Каштру, так что настала пора рассказать о достоинствах этого незаурядного человека и государственного деятеля.

В своих донесениях и письмах ди Каштру никогда не опускался до сплетен или очернительства своих подчинённых; наоборот, он всегда подчёркивал их достоинства и отмечал служебные и воинские достижения.
К португальскому влиянию в Индийском океане Жоао ди Каштру относился как вдумчивый политик и видел его будущее только при наличии сильного флота.

К разрастанию сети португальских крепостей и фортов по всему побережью ди Каштру относился отрицательно, так как это вело к рассредоточению сил и, соответственно, к ослаблению португальского влияния в регионе.
Он также считал ненужным увеличение земельных владений португальцев в Индии, так как это неизбежно приведёт к вовлечению португальцев в распри местных правителей. С его точки зрения, португальцам было достаточно контролировать несколько участков в районе Бассейна, которые удовлетворяли потребности короны в лесе, необходимом для строительства кораблей.

Ещё во время своего первого плавания в Индию, Жоао ди Каштру проявил себя как незаурядный исследователь и учёный, удивляя своих спутников странными с их точки зрения увлечениями.
Он заносил в своих журналы наблюдения за направлениями и силой ветров в различные дни и времена суток, за количеством выпадающих осадков и описывал приметы, сопровождавшие дожди, за высотами приливов и отклонениями стрелки компаса в различных частях океана, а также за многими другими природными явлениями.
Жоао ди Каштру с интересом рассматривал следы диких животных, следил за полётами птиц, и мог часами изо дня в день наблюдать за перемещениями кометы по небесной сфере.

Всё это было очень необычно для людей того времени и чаще всего вызывало у них насмешки над поведением чудаковатого офицера. Но следует сказать, что наблюдения ди Каштру за водами Красного моря представляют определённый интерес и в наши дни, а его выводы о причинах ежегодных разливов Нила предвосхитили выводы более поздних учёных. К сожалению, бумаги из сохранившегося архива Жоао ди Каштру были исследованы только во второй половине XIX века, и он не получил признания в качестве учёного.

Однако современные историки отмечают исключительную честность и порядочность Жоао ди Каштру, его храбрость как воина и достоинство как дворянина. За высокие моральные качества современники и потомки часто называли Жоао ди Каштру “португальским Катоном”.
Не отстают в признания заслуг Жоао ди Каштру и наши современники: национальный банк Португалии выпустил в 2000 году памятную серебряную монету достоинством в 1000 эскудо с изображением нашего героя.

В этой же главе следует рассказать и о нападении султаната Аче (Acheh) на Малакку, имевшее место в сентябре 1547 года. Сам Жоао ди Каштру никакого участия в этих боевых действиях не принимал, да уже и не мог по состоянию своего здоровья, но они произошли в годы его правления.

Султанат Аче возник на севере Суматры в двадцатых годах XVI века и сразу же начал враждовать с португальцами. Правители Аче быстро расширяли территорию своего государства и наращивали его военный потенциал. В арсенале ачехцев (а как их иначе называть – ачейцы, что ли?) было огнестрельное оружие, и они быстро наращивали свою артиллерию.

Первое нападение султаната Аче на Малакку датируется 1539 годом, когда мусульманская армия под командованием будущего султана Али уд-Дина ал-Кахара (1538-1568), брата султана Салах уд-Дина (1528-1537), высадилась близ Малакки и атаковала город. Португальцы довольно легко отразили это нападение, и ачехцы, понеся большие потери, убрались обратно.

За время своего губернаторства Жоао ди Каштру не слишком часто вникал в проблемы Малакки, полагаясь в этом вопросе на компетентность её капитанов. Когда же в 1546 году корабли Аче захватили джонку, принадлежавшую Антонио де Соузе, шедшую с грузом из Китая, губернатор обеспокоился вопросами безопасности португальской торговли и издал указ о том, чтобы
"все португальские суда, направляющиеся из Индии в Малакку, плыли в сопровождении конвоя".


Более серьёзное нападение на Малакку султан Али уд-Дин ал-Кахар предпринял в сентябре 1547 года, когда с шестидесяти кораблей был высажен пятитысячный десант близ города.
Капитаном Малакки в то время был опытный офицер Симау ди Мелло ди Маскареньяш (1480-?), который предпринял все необходимые меры для обороны города, а находившийся в Малакке Франциск Ксаверий (1506-1552) воодушевлял защитников города своими проповедями и пламенными обращениями.

Султан послал вызов капитану Малакки с призывом померяться силами и выяснить таким образом, кто прав в этом конфликте. Ди Мелло проигнорировал вызов, а ачехцы не решились в лоб штурмовать Малакку, помня о предыдущей неудаче и о силе португальского оружия.
Али уд-Дин ал-Кахар решил не заниматься непосредственной осадой Малакки, а удушить её голодом, и приказал в Перлисе, что находится к северу от Малакки, выстроить крепость, возле которой должен был базироваться его флот. Этот флот должен был перехватывать все корабли, которые могли доставлять продовольствие защитникам Малакки.

Однако на помощь португальцам пришли правители нескольких мусульманских государств, враждовавших с Аче. В результате совместных действий небольшая португальская эскадра с помощью кораблей из Джохора и Перака сумела обнаружить базу ачехцев в Перлисе. Уничтожив большую часть ачехских кораблей, 300 португальцев высадились на берег и в небольшом, но кровопролитном, сражении перебили более 4000 ачехцев, а сами потеряли только 26 человек. Остатки ачехского войска во главе с султаном бежали на уцелевших судах обратно на Суматру.
До 1568 года султан Аче больше не беспокоил Малакку своими происками.

Португальцы в Индии. Часть XXVI. Жоао ди Каштру: осада Диу (окончание); Гуджаратские дела

(Продолжение следует)

Последние выпуски Анекдотов:

Последние выпуски Ворчалок: