Лукреция, жена Коллатина, или, изгнание царей из Рима (“Галантные дамы былых времён”). Часть I


Ворчалка № 652 от 25.02.2012 г.




Легенда про добродетельную Лукрецию вот уже две тысячи лет питает многочисленных поэтов, писателей и художников. Ведь это рассказ о самоубийстве целомудренной женщины и об изгнании римских царей-тиранов.
Вначале я по-возможности коротко перескажу саму легенду об этой женщине, а потом попытаемся разобраться, когда и зачем была создана подобная сказочка.

Для рассказа о Лукреции обычно используют труды Дионисия Галикарнасского (70/60-8/7 гг. до Р.Х.) и Тита Ливия (59 г. до Р.Х.-17 г. от Р.Х.), а также “Фасты” Овидия (43 г. до Р.Х.-18 г. от Р.Х.), хотя о Лукреции коротко упоминают и Цицерон в своем труде “О государстве”, и другие античные авторы.
Сразу же я столкнулся с тем, что все античные авторы по-разному излагают эту историю, но обратил внимание на то, что все три вышеназванных писателя творили в эпоху принципата Августа или позднее.

Первым свой труд “Римские древности” опубликовал Дионисий Галикарнасский в 7 году до Р.Х., поэтому мы вначале ознакомимся с его версией событий.

В 510 году до Р.Х. римское войско, возглавляемое царём Тарквинием Гордым, осаждало город Ардею. Это был обычный грабительский поход, так как римская казна опустела из-за больших расходов Тарквиния на благоустройство Рима, граждане страдали от тяжёлых налогов, а недалёкая, - вернее, близкая, - Ардея считалась одним из самых богатых городов Италии.

Осада Ардеи несколько затянулась, и римская молодёжь в лагере стала маяться от безделья. Жители Рима, кстати, тоже глухо ворчали, так как содержание армии ставало в копеечку, и на это шли их налоги.

В это время царь Тарквиний отправил своего старшего сына Секста с каким-то военным поручением в городок Коллацию, где наместником был Луций Тарквиний, племянник Тарквиния Гордого, по прозвищу Коллатин.
[Странно, что Секст называется старшим сыном Тарквиния Гордого; ведь его имя, Секст, говорит о том, что он был шестым сыном в семье.]
Вот в доме этого Коллатина, своего кузена, Секст Тарквиний и остановился.

Сам Коллатин в это время находился в военном лагере под Ардеей, но его жена Лукреция весьма радушно встретила родственника. А Секст, оказывается, уже давно положил глаз на эту красивую женщину, но всё никак не мог подгадать удобный момент для осуществления своих желаний; ту же он решил, что настал удобный момент, чтобы овладеть предметом своей страсти.

Глубокой ночью, когда все в доме уже спали крепким сном, Секст Тарквиний с мечом в руке вошёл в спальню Лукреции. Приставив меч к горлу проснувшейся женщины, Секст запугал её и предложил на выбор два варианта: или она отдастся ему, или он убьёт её и положит рядом с ней заколотого раба, а потом объявит, что убил прелюбодеев. Если же Лукреция отдастся ему, то он сделает её своей женой, и они будут вместе царствовать после смерти Тарквиния Гордого. В противном случае её, как прелюбодейку, предадут проклятию, а тело не будет погребено по римским обычаям.

Страх позорной смерти сковал Лукрецию, и она уступила Сексту.

Утром Секст Тарквиний отправился обратно в военный лагерь римлян, а Лукреция, надев чёрные одежды, отправилась в повозке в Рим в дом своего отца, Спурия Лукреция Триципитина. Как чуть позднее напишет Дионисий, Спурий в это время был назначен префектом города и во время отсутствия Тарквиния должен был исполнять и необходимые царские функции.
По дороге Лукреция ни с кем не разговаривала, не отвечала на приветствия, а в доме отца с рыданиями бросилась ему в ноги. Когда отец стал расспрашивать Лукрецию, что случилось, она попросила его собрать всех родственников и друзей, чтобы рассказать о полученном оскорблении и посоветоваться, как отомстить за него.

Когда все собрались, Лукреция подробно рассказала о своём бесчестии, а потом, обняв отца, она вытащила из складок одежды кинжал и закололась. Естественно, что все присутствовавшие здесь римляне дружно закричали,
"что им в тысячу раз лучше было бы умереть за свободу, чем снести такие бесчинства, исходящие от тиранов".


Публия Валерия, присутствовавшего при самоубийстве Лукреции, сразу же отправили в военный лагерь (пешком, между прочим!), чтобы сообщить мужу о случившемся несчастье, но невдалеке от городских ворот он встретил Коллатина, который ехал в Рим с каким-то поручением, а его сопровождал Луций Юний по прозвищу “Брут”, что означает “тупица”.

Валерий рассказал им о произошедших событиях, и вскоре Коллатин вместе со Спурием оплакивали умершую Лукрецию.
Тут на первый план неожиданно выходит Брут, который здраво сказал:
"Тысячи возможностей будут у вас, Лукреций и Коллатин, и все вы, близкие жены сей, чтобы оплакать её, но сейчас давайте позаботимся о том, чтобы отомстить за неё. Ведь нынешнее время требует этого".


Все удивились таким разумным речам Брута, но решили, что он говорит дело; из помещения удалили всех рабов и наёмных рабочих и стали совещаться о том, что следует предпринять. Снова слово взял Брут и рассказал о себе и о своей прошлой судьбе.

Все знали, что Луций Юний был родственником царя Тарквиния Гордого, который, придя к власти, убил Марка Юния, отца Луция, и его старшего брата, чтобы захватить богатства этой семьи. Тарквиний почему-то пощадил малолетнего Луция. Тот же был тогда ещё слишком юн, но проявил сообразительность и чтобы сохранить свою жизнь, он вообще прикинулся слабоумным. Эта уловка спасла ему жизнь, и он до сегодняшнего дня прикидывался сумасшедшим.
Царь Тарквиний даже содержал его вместе со своими сыновьями, но не как бедного родственника-сироту, а для забавы.
А Брут был не так уж прост. Мало того, что он постоянно вынашивал планы мести обидчикам своей семьи, так он ещё умудрился и провести их. Однажды Тарквиний отправил своих сыновей, Аррунта и Тита, к Дельфийскому оракулу, чтобы те спросили, как избавиться от свирепствовавшей в Риме болезни. Вместе со своими сыновьями Тарквиний отправил и Брута, чтобы деткам было постоянное развлечение в дороге.
Получив запрошенные прорицания, сыновья Тарквиния сделали щедрые подношения Аполлону и вдоволь посмеялись над Брутом, который поднёс богу деревянный посох. Но в этом посохе хитроумный Брут заранее просверлил продольное отверстие, в которое вставил золотой стержень.
После этого Аррунт и Тит вопросили бога о том, кто будет царствовать над римлянами после смерти их отца? Бог объявил, что власть получит тот, кто первым поцелует свою мать. Тогда братья, не поняв смысла прорицания, договорились о том, что они одновременно поцелуют свою мать, чтобы царствовать вместе. Только Брут понял, что имел ввиду Аполлон, и когда они вернулись в Италию, он упал на землю и поцеловал её, считая, что она-то и есть мать всех людей.

Рассказав о себе, Брут стал призывать присутствующих к немедленным действиям: мол, следует изгнать Тарквиния вместе с сыновьями, а командование этой операцией он, так и быть, берёт на себя.
Какова скромность недавнего “тупицы”!

Затем Брут подошёл к телу Лукреции, взял кинжал, которым она закололась и, как пишет Дионисий,
"поклялся Марсом и прочими богами, что сделает всё, что в его силах, для свержения господства Тарквиниев; что и сам он не примирится с тиранами, и тем, кто примиряется, не позволит этого; и врагом будет считать того, кто хочет иного; и до смерти своей будет врагом и тирании, и тех, кто ей содействует. А если он нарушит клятву, то попросит для себя самого, для детей своих такой же смерти, как та, которую встретила Лукреция".
Вообще-то эта сценка больше напоминает жертвоприношение. Не правда ли?

После этого Брут связал такой же клятвой всех присутствующих. Совершив положенные при клятвах жертвоприношения, все стали совещаться о необходимых действиях.

Руководил совещанием, разумеется, Брут, который предложил такой порядок действий:
1. взять под охрану все городские ворота, чтобы Тарквиний ничего не узнал о происходящих в городе событиях;
2. вынести окровавленное тело Лукреции на Форум и созвать народное собрание, на котором Спурий Лукреций и Коллатин расскажут о случившемся;
3. затем участники заговора должны выступать друг за другом, обвинять тиранию и призывать граждан к свободе;
4. возбудив толпу, следует провести голосование о том, чтобы Тарквиний и его потомки больше никогда не правили римлянами, и постановление о таком решении следует спешно отправить в военный лагерь;
5. солдаты, узнав о том, что весь город враждебно относится к тирану, присоединятся к заговорщикам, и Таркиний со своим семейством будет навсегда изгнан из Рима.

Осторожный Публий Валерий поинтересовался, кто же по закону имеет право созвать народное собрание и провести голосование, но разошедшийся Брут перебил его и заявил, что, так как он является начальником (трибуном) целеров, то может в любое время созывать собрание, а дал ему такую большую власть сам царь Тарквиний, полагая, что по своему слабоумию Брут не сумеет воспользоваться полученными полномочиями.
Целеры в царское время составляли три центурии привилегированных всадников и возглавлялись одним (или тремя) трибунами. Функции трибуна целеров нам совершенно неясны, а частые упоминания о том, что трибун целеров мог собирать народное собрание, восходят только к словам Брута, вложенным в него Дионисием, а потому вызывают большое сомнение.

Правда, Цицерон ещё раньше Дионисия писал о том, что Брут был частным лицом и, значит, никаких полномочий на такой поступок не имел.
С другой стороны, Спурий Лукреций, по сообщению Тита Ливия, был префектом города, следовательно, именно он во время отсутствия царя должен был выполнять его функции, в том числе, и имел право созывать народное собрание.

Вернёмся всё же к тому совещанию заговорщиков, на котором Брут предложил также обсудить будущее государственное устройство Рима после изгнания царей. После продолжительных дебатов слово взял Брут и предложил
"не позволять, чтобы одни и те же люди занимали должность пожизненно, но свести полномочия правителей к годичному сроку, как делают афиняне".
Затем Брут уже в повелительной форме заявил, что после того как граждане проголосуют за вечное изгнание Тарквиниев, он, Брут, назначит интеррекса, который представит для избрания кандидатуры новых предводителей общины и объявит гражданам принципы нового управления государством.

Складывается такое впечатление, что Дионисий Галикарнасский написал эту часть своего труда во время гражданской войны, когда партия Брута и Кассия была ещё в большой силе.

Интеррексом Брут назначил Спурия Лукреция, отца убившей себя Лукреции, а тот уже представил кандидатуры Луция Юния и Тарквиния Коллатина, которые должны были получить на год власть, равную царской. Было предписано, чтобы эти новые магистраты назывались консулами. Уф!

О, Розамунда... (“Галантные дамы былых времён”)

(Продолжение следует)

Последние выпуски Анекдотов:

Последние выпуски Ворчалок: