Император Николай Павлович и его окружение, вып. 2


Ворчалка № 332 от 07.08.2005 г.


А пока великий князь занимался строевой подготовкой в подчинённых ему гвардейских частях. Почти все офицеры и солдаты участвовали в войнах, были ранены, и между ними установились почти дружеские отношения. Николай же начал укреплять дисциплину, вводил прусскую муштровку, и гвардия начала ненавидеть великого князя. Весной 1822 года даже произошло открытое столкновение с офицерами лейб-гвардии егерского полка.



Ещё в 1822 году был подготовлен акт об отречении Константина и о правах на престол Николая в случае смерти Александра. Но этот важный документ тайно хранился в Сенате, Синоде и Государственном совете, а в Москве - в Успенском соборе. Публиковать документ об изменении престолонаследования Александр, в свои последние годы равнодушный к делам управления империей, не счёл нужным. Точно даже неизвестно, знал ли сам Николай о содержании этого документа.



27 ноября 1825 года, когда в большой церкви Зимнего дворца происходил молебен о здравии императора, Милорадович сообщил Николаю о смерти Александра. Молебен пришлось прекратить, а во дворце началось большое смятение.



В.А. Жуковский оказался невольным свидетелем того, как в опустевшей церкви Николай Павлович приказал священнику принести присяжный лист и как,
"задыхаясь от рыданья, дрожащим голосом повторял он за священником слова присяги".
Николай присягал Константину!



Каждый день Николай посылал в Варшаву курьеров, умоляя Константина приехать в Петербург. Некоторые спешили принести присягу Константину, но Голицын настаивал на немедленном вскрытии таинственного пакета, оставленного Александром.



Вечером того же 27 ноября заседал Государственный совет и обсуждал вопрос о престолонаследии. Спорили о том, надобно ли вскрывать пакет, оставленный Александром. Д.И. Лобанов-Ростовский заявил, что
"у мёртвых нет воли".
Его поддержал А.С. Шишков. Граф Милорадович сказал, что нет никакой нужды вскрывать загадочный пакет, так как великий князь Николай Павлович уже принёс присягу Константину, и дело сделано.



Однако председатель Совета князь Пётр Васильевич Лопухин решился всё-таки распечатать конверт и огласил его членам Государственного совета. Тогда Милорадович потребовал не принимать во внимание завещание Александра, а пойти к Николаю Павловичу и предоставить ему самому решать этот вопрос.



Николай вышел к членам Государственного совета и стал настаивать на принесении присяги Константину. Дело в том, что Милорадович недавно докладывал Николаю о том, что гвардия его ненавидит, и Николай боялся её. В конце концов, дворцовые перевороты, совершённые гвардией, были ещё свежи в памяти.



Так в бездействии и неопределённости проходили дни. Константин от престола отказывался, но никакой официальной бумаги не присылал, а только личное письмо с отказом от престола. Но его же не опубликуешь! Михаил Павлович, посланный в Варшаву, всё не возвращался, а 12 декабря от Дибича было получено известие о раскрытии заговора в гвардии и среди офицеров Южной армии.



Николай ответил Дибичу на его сообщение, а в конце приписал:
"Решительный курьер воротился. [Это он о личном письме от Константина.] Послезавтра поутру я - или государь или без дыхания. Я жертвую собою для брата. Счастлив, если, как подданный, исполню волю его. Но что будет в России? Что будет в армии?..
Я вам послезавтра, если жив буду, пришлю - сам ещё не знаю как - с уведомлением, как всё сошло... Здесь у нас о сю пору непостижимо тихо..."



Вначале Николай поручил составить манифест о восшествии на престол Карамзину, но тот слишком определённо написал о том, что новый император будет во всём следовать политике покойного Александра. Пришлось поручить М.М. Сперанскому переделывать манифест.



13 декабря Николай пригласил к себе Лопухина, сообщил ему о положении дел, о неофициальном ответе брата и о необходимости взять на себя власть. Лопухин велел государственному секретарю к семи часам вечера созвать всех членов Государственного совета на чрезвычайное собрание в Зимнем дворце.



В назначенный срок все явились, но Николай ждал приезда Михаила, и заседание Совета всё не начиналось. Николай велел в соседней зале подать приглашённым ужин. Наконец, не дождавшись приезда брата, в полночь Николай Павлович пригласил всех на заседание, сообщил им об ответе Константина и сам прочёл манифест о своём восшествии на престол.



Но мысль о гибели всё время преследовала Николая. Он физически ощущал окружавшую его неприязнь и даже ненависть. Ночью 13-го Николай пришёл к жене. Вот что Александра Фёдоровна записала в своём дневнике:
"...ночью, когда я осталась одна, ко мне вошёл Николай, стал на колени, молился Богу и заклинал меня обещать ему мужественно перенести всё, что может ещё произойти:
"Неизвестно, что ожидает нас. Обещай мне проявить мужество, и, если придётся умереть, - умереть с честью".



Ночью, наконец, прибыл Михаил Павлович.



Рано утром 14-го декабря к новому императору явился с докладом генерал-адъютант Бенкендорф. Николай сказал ему:
"Сегодня вечером, может быть, нас обоих не будет более на свете, но, по крайней мере, мы умрём, исполнив наш долг".



В шестом часу утра во дворце собрались почти все генералы и полковые командиры гвардейского корпуса. Николай вышел к ним в измайловском мундире, прочёл им главные документы о престолонаследии и свой манифест. Потом он спросил собравшихся, есть ли у кого какие сомнения. Сомнений, разумеется, ни у кого не было. Тогда Николай принял торжественную позу и сказал:
"После этого вы отвечаете мне головою за спокойствие столицы, а что до меня касается, если я хоть час буду императором, то покажу, что этого достоин!"



Члены Сената и Синода принесли присягу в семь часов утра. Вскоре явился генерал-губернатор столицы Милорадович и стал уверять Николая, что в столице всё спокойно. У Николая было на этот счёт своё мнение, и через некоторое время выяснилось, что Милорадович прозевал заговор.



Вскоре командир гвардейской артиллерии Сухозанет сообщил, что в некоторых частях сомневаются в законности второй присяги. Туда послали Михаила Павловича.



Затем генерал Нейдгарт сообщил, что он только что опередил Московский полк, который шёл на Сенную площадь, не слушая командиров. Генерал просил разрешения двинуть на мятежников часть конной гвардии и первый батальон преображенцев.



Первым делом Николай Павлович вывел первую роту Финляндского полка и крикнул им:
"Ребята! Московские шалят! Не перенимать у них и своё дело делать молодцами!"



За воротами к царю подошёл Милорадович:
"Дело плохо. Они идут к Сенату, но я поговорю с ними".
И он ускакал.



(Продолжение следует)

Последние выпуски Анекдотов:

Последние выпуски Ворчалок: