Мария Антуанетта выходит замуж, вып. 1


Ворчалка № 245 от 14.12.2003 г.


Старая сентенция Габсбургов гласила:
"Bella garant alii, tu, felix Austria, nube [Пусть воюют другие, а ты, счастливая Австрия, заключай браки]".



Именно в свете этого лозунга Габсбургов австрийский канцлер Кауниц и министр Людовика XV Шуазель и рассматривали проект создания союза между двумя державами, чтобы противостоять растущему влиянию Англии, России и Бранденбурга. В XVIII веке создание оборонительного союза между двумя державами еще требовалось упрочить брачными узами. В данном случае следовало породниться Бурбонам и Габсбургам. Сначала хотели женить Людовика XV на одной из габсбургских принцесс, благо их было великое множество, ведь у императрицы Марии Терезии было 16 (шестнадцать!) детей. И далеко не все из них были мальчиками. Но король, сменив мадам Помпадур на мадам Дюбарри, не проявлял желания к новой женитьбе. Император Иосиф, старший сын и соправитель Марии Терезии, также не проявлял желания брать себе в жены одну из дочерей Людовика XV, слишком уж они были, скажем, перезрелыми.



В 1766 году уже серьезно стал рассматриваться брак дофина, внука Людовика XV и будущего короля Людовика XVI, с одиннадцатилетней эрцгерцогиней Марией Антаунеттой. Долгие и кропотливые переговоры привели к тому, что 24 мая австрийский посланник при французском дворе писал в Вену:
"Король совершенно определенно высказался в том смысле, что Вы, Ваше величество, можете рассматривать проект как окончательно принятый".



Дипломаты, однако, всячески затягивали окончательное решение данного вопроса. Марию Терезию предостерегают, что дофин недалек, неотесан и вял, но она постоянно давит на Людовика XV и требует оформления брачного договора.



Наконец, в 1769 году Людовик XV отправляет в Вену послание, в котором торжественно просит руки Марии Антуанетты для своего внука Людовика, будущего короля. Весьма пожилой и мудрый король предчувствует, что дипломаты могут затянуть решение этого важного вопроса, и поэтому предлагает для свадьбы точную дату - пасхальную неделю следующего, 1770 года. Как показали дальнейшие события, король оказался совершенно прав: если бы он сразу же не настоял на точной дате свадьбы, то неизвестно, когда бы она состоялась. И состоялась ли бы она вообще?
Мария Терезия немедленно дает свое согласие.



Начинаются предсвадебные хлопоты, которые сталкиваются с самой большой трудностью: попыткой согласования французских и австрийских церемониалов, придворных и династических, предусмотренных для такого рода торжеств. Ведь надо было разработать содержание и последовательность свадебных торжеств, а тут уж дипломатам было, где разгуляться. Я вынужден повториться, но хорошо, что мудрый Людовик XV заранее назначил твердую дату для свадебных торжеств. В течение целого года десятки курьеров снуют между Веной и Версалем с различными предложениями, контрпредложениями и уточнениями. Обсуждаются мельчайшие детали этикета, вплоть до каждого шага высочайших особ на торжественной церемонии. И это отнюдь не мое преувеличение, уважаемые читатели! Именно до каждого шага.



Обратимся вначале к невесте. Будущая королева Франции была стройной и привлекательной девушкой, с пепельными волосами и голубыми глазами, которую мало интересовали книги и занятия. Мать, собираясь выдать Марию Антуанетту замуж, вдруг с ужасом обнаружила, что ее тринадцатилетняя дочь пишет с вопиющими ошибками, не только по-французски, но и по-немецки, а историю и географию она не знает совершенно. Не лучше обстояло дело и с музыкальным образованием, а ведь с ней занимался сам Глюк.



Мария Терезия решила, что будущая королева Франции должна уметь хотя бы сносно говорить по-французски и танцевать. Для этого она пригласила из французской труппы, гастролировавшей в Вене, знаменитого танцмейстера Новера и двух актеров: один должен был заниматься с принцессой пением, а другой - произношением.
Версаль тут же возмутился: будущая королева Франции не должна учиться чему бы то ни было у всякого сброда (у комедиантов).



После долгих обсуждений в Вену в качестве воспитателя был послан аббат Вермон, который дал первый достоверный портрет Марии Антуанетты:
"Имея очаровательную внешность, она сочетает в себе обаяние, грацию, умение держать себя, и когда она, как можно надеяться, физически несколько разовьется, то будет обладать всеми внешними данными, которые только можно пожелать принцессе. Ее характер и нрав превосходня..."
Вроде бы все просто замечательно, но далее Вермон замечает:
"У нее больше интеллекта, чем можно было бы предположить, но, к сожалению, из-за разбросанности в свои двенадцать лет [тут аббат слегка ошибся, ей было уже тринадцать] она не привыкла его концентрировать. Немножко лени и много легкомыслия затрудняют занятия с нею. Шесть недель я преподавал ей основы изящной словесности, она хорошо воспринимает предмет, но мне пока не удалось заставить ее глубже заинтересоваться преподанным материалом, хотя и чувствую, что способности к этому у нее имеются. Я понял, наконец, что хорошо усваивает она лишь то, что одновременно и развлекает ее".



Аббат Вермон сразу же уловил сущность Марии Антуанетты. Впоследствии множество политиков и дипломатов будут жаловаться на те же черты личности и характера Марии Антуанетты, которая стремилась уйти от серьезного разговора лишь потому, что тот скучен. Очень опасная черта для королевы, особенно при не слишком сильном короле.



Тем временем шли приготовления к свадьбе, и обсуждалась каждая мелочь, шли споры о каждой приглашенной на торжества персоне. Нечего и говорить, что более важные вопросы обсуждались долго и тщательно: например, чье имя в брачном контракте должно быть упомянуто первым, кому первому поставить свою подпись под контрактом, какие подарки преподносить, какое приданое, кому сопровождать невесту, кому встречать ее, скольким кавалерам, статс-дамам, камеристкам, парикмахерам, духовникам, врачам, секретарям, прачкам, и тому подобные важнейшие вопросы. Мы не будем здесь на них слишком подробно останавливаться.



Обе стороны не жалели расходов на свадьбу несмотря на не слишком блестящее положение финансов в обеих странах. Когда выяснилось, что дворец французского посольства в Вене слишком тесен для приема полутора тысяч гостей, спешно начали возводить пристройки. В Версале для свадебных торжеств строился оперный театр. Процветали различные поставщики двух дворов, особенно ювелиры, портные, каретных дел мастера - предстояли сотни и тысячи различных заказов.



Вот уже все переговоры и приготовления остались позади, и в Вену прибыл сват дофина Дюрфур: сорок восемь карет шестерней, среди которых особенно выделялись два шедевра каретных дел мастера Франсьена. Это были дорожные кареты невиданной до сих пор роскоши: сделанные из ценных пород дерева, они сверкали стеклом и блестели золотом; изнутри они были обиты бархатом, снаружи расписаны маслом и украшены коронами; кареты имели необычайно легкий ход и прекрасные рессоры.
Новые мундиры лейб-гвардейцев и ливреи лакеев, сопровождавших кортеж свата, стоили сто семь тысяч дукатов, и сам въезд обошелся еще в триста пятьдесят тысяч.



В Вене начались различные празднества: официальное сватовство, торжественное отречение Марии Антуанетты от своих прав на австрийский престол, поздравления двора, университета, парад армии, торжественное представление, прием и бал в Бельведере на три тысячи персон, ответный прием и ужин на полторы тысячи гостей в Лихтенштейнском дворце.



19 апреля 1770 года в церкви августинцев состоялось бракосочетание per procurationem (по доверенности), где дофина замещал эрцгерцог Фердинанд. Потом интимный семейный ужин, и...
21 апреля торжественное прощание и в путь.



Перед отъездом дочери Мария Терезия дает ей подробно составленные правила поведения и берет с нее клятву каждый месяц их перечитывать. Она также пишет Людовику XV личное письмо, в котором просит короля проявлять снисходительность к детской несерьезности ее четырнадцатилетней дочери. Еще Мария Антуанетта не доехала до Версаля, а мать уже пишет ей:
"Я напоминаю тебе, любимая дочь, раз в месяц, каждое 21-е число, перечитывай эту записку. Аккуратно исполняй это мое желание, очень прошу тебя об этом. Меня ничто в тебе не пугает, кроме твоей нерадивости в молитвах и занятиях и вытекающих из этого невнимательности и лености. Борись против них, и не забывай свою мать, которая, как бы далеко от тебя ни находилась, до последнего своего вздоха беспокоится о тебе".
Да, дурные предчувствия недаром беспокоили Марию Терезию, последнюю великую правительницу Австрийской империи. Отмечу сразу, что многочисленные в последующее десятилетие сентенции матери, пытавшейся вразумить свою дочь и наставить ее на путь настоящей правительницы государства, не произвели на ее взбалмошную дочь ровно никакого впечатления. Но это начнется немного позже. Пока же свадебный поезд движется к границе Империи.



На маленьком необитаемом рейнском островке между Страсбургом и Кёлем (не путать с Кёльном) был выстроен особый павильон для торжественной передачи невесты. [Подобное решение было шедевром политики нейтралитета в столь щепетильном вопросе, как бракосочетание наследника королевского престола и его царственной невесты]. Он состоял из двух комнат на правобережной стороне, куда Мария Антуанетта должна была ступить еще эрцгерцогиней, двух комнат на левобережной стороне, которые она должна была покинуть уже как дофина Франции. И большого зала посредине для торжественной передачи, где Мария Антуанетта должна была торжественно превратиться в престолонаследницу Франции.



Павильон был украшен ценнейшими гобеленами из архиепископского дворца, университет Страсбурга дал балдахин, а богатые горожане Страсбурга прекрасно обставили павильон. Простые смертные не могли и рассчитывать на то, чтобы попасть на торжественную процедуру, но за пару золотых можно было смягчить усердие стражи и заранее рассмотреть убранство этого павильона.



Многие люди воспользовались такой возможностью, и среди них был молодой Гёте. Он был едва ли не единственным, кто внимательно рассмотрел прекрасные гобелены, созданные по картонам Рафаэля, и понял содержание изображенных на них картин. Возмущению его не было предела, ведь на гобеленах была изображена легенда о Язоне, Медее и Креусе - не слишком подходящее зрелище для свадебных торжеств. Гёте восклицал:
"Как, ужели допустимо являть взору юной королевы, именно перед замужеством, изображение едва ли не самой омерзительной свадьбы из всех, о которых поведала нам история. Ужели среди французских архитекторов, декораторов. Обойщиков нет ни одного, кто понимал бы, что картины что-то изображают, что картины воздействуют на разум и чувства, что они оставляют впечатление, что они вызывают представления? Ведь поступить так равносильно тому, чтобы выслать гнуснейшие привидения навстречу этой красивой и, как говорят, жизнерадостной особе".
Насилу друзья его успокоили и увели.



Скоро сюда прибыла огромная кавалькада из трехсот сорока лошадей, которых надо было менять на каждой станции. Для передачи юной невесты было придумано и тщательно продумано особое символическое действо. Никто из свиты эрцгерцогини не должен был пересечь некую невидимую и необозначенную границу в павильоне. Более того, на Марии Антуанетте, пересекающей эту невидимую границу, уже не должно быть ничего австрийского, абсолютно ничего: ни чулок, ни рубашки, ни подвязок, ни колечка, ни даже крестика, ни одной нитки.



Тело дофины Франции могут облекать только вещи французского производства.



В присутствии всей австрийской свиты четырнадцатилетнюю девушку раздевают догола (как вам эта процедура, уважаемые читатели; а что чувствовала эта девочка, можно только догадываться). Затем ей передают рубашку из французского шелка, чулки из Лиона, нижнюю юбку из Парижа и т.д.
Также с момента передачи Мария Антуанетта не должна видеть ни одного знакомого ей с детства лица. Все это вместе взятое заставило юную Марию Антуанетту разрыдаться, но на такой важной политической свадьбе невеста не может предстать с заплаканными глазами.



Вся дальнейшая церемония была заранее тщательно разработана и отрепетирована до малейшего шага и жеста. Шафер невесты, граф Штаремберг, предлагает ей руку для решающего шествия. Мария Антуанетта, уже одетая во всё французское, но еще австрийка, вступает в зал, где её ожидает свита Бурбонов в роскошных туалетах и парадных мундирах.



(Окончание следует)

Последние выпуски Анекдотов:

Последние выпуски Ворчалок: