Петр Великий. Анекдоты, в основном, о нем и о его времени, вып. 5


Анекдоты № 330 от 10.12.2005 г.


Мария Гамильтон,

по русским документам Мария Даниловна Гамонтова, с 1713 года была камер-фрейлиной, ближней прислужницей императрицы Екатерины, а вскоре стала любовницей и Петра I. Дама была довольно ветреная и нечистая на руку. Она имела много любовников и помимо императора, например, она сошлась с денщиком Петра И.М. Орловым.

Мария частенько крала деньги и вещи у императрицы для своего любовника, но это сходило ей с рук. Дважды она вытравливала плоды своих любовных похождений, но делала это так скрытно, что при дворе об этом никто и не подозревал.

С третьим же ребенком, которого она задушила, вышла промашка. Тело младенца было найдено, а после недолгого расследования была обнаружена и виновница этого злодеяния. К этому обвинению тут же добавилось обвинения в воровстве, в распускании ложным слухов про императрицу, и кое-что еще по мелочи.

Мария Даниловна призналась не только в этих своих преступлениях, но и еще в двух прежних убийствах, за что суд и приговорил ее к смертной казни. Напрасно сама императрица ходатайствовала перед царем о помиловании своей камер-фрейлины, Петр был на этот раз неумолим, и подписал смертный приговор своей бывшей любовнице. (А, может, и поэтому? Кому охота быть рогоносцем?)

В день казни преступницу доставили на лобное место в белом шелковом платье с черными лентами. Прибыл царь, простился с осужденной, поцеловал ее и сказал:

"Без нарушения Божественных и Государственных законов не могу я спасти тебя от смерти. И так, прими казнь, и верь, что Бог простит тебя в грехах твоих, помолись только ему с раскаянием и верою".
Мария Даниловна стала на колени и начала молиться. Когда Петр отвернулся, палач одним ударом отрубил ей голову. Несколько позднее появились рассказы о том, что Петр будто бы поцеловал отрубленную голову в губы. Несколько лет эта отрубленная голова хранилась в спирту в Кунсткамере.



Петр в болезни

В возрасте двадцати пяти лет Петр опасно заболел. Уже оставалось очень мало надежд на его выздоровление, в церквах день и ночь шли молебствия о его здравии, а во дворце царила печаль. Тут Петру доложили, что пришел к нему судья уголовных дел и спрашивает, не прикажет ли царь по древнему обычаю освободить девятерых приговоренных к смерти убийц и разбойников, чтобы они молили Бога о выздоровлении царя.

Петр велел привести к нему этого судью и заставил того прочитать имена осужденных и в чем состояли их преступления. Выслушав судью, Петр сказал слабым и прерывающимся голосом:

"Неужели ты думаешь, что я прощением таких злодеев и несоблюдением правосудия сделаю доброе дело и преклоню Небо продлить жизнь мою? Или что Бог услышит молитву таких нечестивых воров и убийц? Поди и тотчас прикажи, чтобы приговор над всеми девятью злодеями был исполнен. Я еще надеюсь, что Бог за самый этот правосудный поступок умилостивится надо мною, продлит мою жизнь и дарует мне здоровье".
На следующий день приговор был приведен в исполнение, царю день ото дня становилось все лучше, а вскоре он и совсем поправился.



Петр на море

Однажды Петр захотел показать иностранным посланникам, находившимся при его дворе, часть своего флота, находившегося в готовности для выхода в море, и некоторые свои новые заведения, и пригласил их совершить с ним прогулку из Петербурга в Кронштадт. Они отправились на голландском буере (одномачтовое быстроходное судно), которым правил сам Государь. На половине пути с запада подул очень сильный ветер, Петр понял, что скоро начнется буря, и сказал об этом своим спутникам. Многие из них перепугались, так как Петр приказал матросам спустить половину парусов и кричал им, чтобы они остерегались. Сильным ветром буер относило назад к Петербургу, Петр лавировал, но приблизиться к Кронштадту все не удавалось. Некоторые из них стали говорить, что не угодно ли будет Петру вернуться в Петербург, куда их сносило, или укрыться в Петергофе, неподалеку от которого они находились. Петр ответил:
"Не бойся! Царь Петр не утонет. Слыхано ли когда-нибудь, чтобы Русский Царь утонул!"
Однако буря становилась все сильнее, волны поднимались все выше, грозя захлестнуть буер, и спутники Петра сильно перепугались. Петр же продолжал управлять судном, давал приказы матросам и не слушал частых просьб иностранных посланников. Наконец один из них с важным видом подошел к Петру:
"Для Бога прошу Ваше Величество, возвратитесь в Петербург, или по крайней мере в Петергоф. Вспомните, что я от моего Короля и Государя не за тем в Россию прислан, чтобы утонуть. Если я потону, как то весьма вероятно, то Ваше Величество должны будете дать в том ответ моему Государю".
Петр не смог удержаться от смеха, а потом спокойно ответил:
"Не бойся, господин фон Л. Если вы потонете, то и мы все потонем вместе с вами, и вашему Государю не от кого уже будет потребовать ответ".
Успокоил, понимаешь.

Но все-таки Петр понял, что дальше сопротивляться буре уже невозможно, и привел буер в Петергоф. Там он подкрепил своих спутников ужином и венгерским вином, и переночевал с ними. На рассвете Петр на своем буере отправился в Кронштадт, откуда прислал несколько надежных шлюпок с матросами для перевозки своих гостей.



Лимбургский сыр

Петр очень любил Лимбургский сыр. Однажды на стол был поставлен целый сыр, который царю очень понравился. Он вынул из кармана свои инструменты, замерил остаток понравившегося ему сыра и записал это в свою записную книжку. Обер-кухмистра Фелтена в тот момент в помещении не было, он куда-то выходил. Когда Фелтен вернулся, Петр сказал ему:
"Этот сыр отменно хорош и мне очень полюбился. Спрячь его, не давай никому, и ставь его на стол, пока он весь не изойдёт".
На другой день этот сыр опять был подан на стол, но его уже оставалось меньше половины. Петр заметил это, достал записную книжку и свои инструменты, замерил сыр и нашел, что ровно половина остатка была уже съедена. Он приказал позвать Фелтена и спросил его, отчего убыло столько сыру со вчерашнего дня? Фелтен ответил, что этого он не знает, ибо он сыр не мерил. Петр на это заявил:
"А я его вымерял".
Затем он показал Фелтену свои записи и результаты сегодняшних обмеров. Затем Петр поинтересовался, не приказывал ли он спрятать сыр? Фелтен ответил:
"Так, но я это позабыл".
Петр вскричал:
"Погоди ж, я тебе напомню", -
встал из-за стола, схватил свою знаменитую трость и поколотил ею своего обер-кухмистра. Потом он спокойно сел за стол и продолжал есть свой сыр, остатки которого еще несколько дней подавались ему.



(Продолжение следует)

Последние выпуски Анекдотов:

Последние выпуски Ворчалок: